«Я умер бы от жалости, случись, C другим такое горе…»
(У. Шекспир. «Трагедия Короля Лира»)
Как известно, из-за мрачной, нигилистической ауры этого произведения (1605-1606) драматургическое повествование сказания о короле Лире поначалу неоднозначно воспринималось для постановок. Но такое отношение длилось недолго — творческие люди не могли обойти стороной столь меткие реплики и диалоги из «Трагедии Короля Лира». И это вполне понятно: ведь театр есть отражение жизни. А когда в руках оказывается гениальное произведение, написанное белым стихом и показывающее нам жизнь со всеми ееповоротами, невозможно остаться безразличным к такому сокровищу.
В современном мире эта глубоко психологическая трагедия великого Шекспира с 1941 года неоднократно ставилась на сценах азербайджанских театров. И вот долгожданная премьера постановки-бенефиса на сцене Академического национального драматического театра в честь 70-летия народного артиста Азербайджанской Республики, кавалера ордена «Шохрат», персонального пенсионера Президента Азербайджанской Республики Нуреддина Мехтиханлы. «Трагедию Короля Лира» поставил режиссер Национального театра Грузии имени Шота Руставели Давид Сакварелидзе.
Спектакль начинается своеобразной разминкой актеров под оптимистично-игривую музыку. Кстати, музыкальное оформление спектакля тоже принадлежит Давиду Сакварелидзе. И эти первые минуты создают предвкушение того, что английская мрачность отступила перед грузинским задором. Хотя дело, конечно, не в английской мрачности, а в самой сути сюжета. Но это впечатление довольно быстро сменяется тем настроением, которым наделил свое творение гений пера. Тем не менее в финале спектакля режиссер-постановщик и автор музыкального оформления Давид Сакварелидзе все же предпочел позитивную музыку. Поэтому никакого траурного марша вы в этом спектакле не услышите.
Что «так» и что «не так» в постановке?
На протяжении всего спектакля большинство актеров, выступающих в образах шекспировских персонажей, разговаривали абсолютно не по-шекспировски. Особенно это касается актрис Муневвер Алиевой (Гонерилья) и Илахи Гасановой (Регана): тон, интонация и местами излишне крикливая речь актрис временами приобретали оттенок обиходной речи и даже напоминали сленговую манеру общения, характерную для среднестатистической азербайджанки. А ведь творческие возможности обеих актрис достаточно широки, и они вполне органично могли бы перевоплотиться в своих персонажей.
Как известно, согласно ремарке пьесы, действие происходит в Британии, а время действия относится к IX веку до нашей эры. И все это с особой выразительностью воплощено на сцене: минималистичный, но в то же время проникнутый духом глубокой древности сценический мир; выдержанная в шекспировской эстетике дворцовая среда, рассматриваемая одновременно и как элемент современного декора, и как своеобразный «ключ» к дверям королевства; расположенная по горизонтали светодиодная лента; не исторические в буквальном смысле костюмы, но костюмы со зримой отсылкой к соответствующей атмосфере и эпохе.
Сцена прощания Корделии с сестрами перед отъездом во Францию с женихом — королем Франции — отмечена в спектакле лишь фрагментарно, и незавершенность этой сцены сразу бросается в глаза. Тогда как в самом произведении реплики сестер, обращенные друг к другу в этой части пьесы, говорят о многом:
Корделия:
«Я ваши свойства знаю,
Но, вас щадя, не буду называть.
Смотрите за отцом. Его с тревогой
Вверяю вашей показной любви…»
«Как люди ни хитры, пора приходит —
И все на воду свежую выводит»
Гонерилья и Регана на эти слова Корделии отвечают ехидностью. Эту часть пьесы, на мой взгляд, было бы лучше оставить без изменений или вовсе исключить. Внедренное же изменение — немое прощание сестер — никакой драматургической силы не имеет.
Наиболее запоминающееся перевоплощение продемонстрировал заслуженный артист Азербайджана Эльшан Рустамов в роли графа Кента.
Молодое поколение актерского состава спектакля в основном оправдала возложенные на нее ожидания. И в первую очередь следует отметить актера Эльсевера Рагимова, исполнившего роль Шута. Как и полагается подобным сюжетам, в «Трагедии Короля Лира» Шут по степени воздействия на публику оказывается почти на одной плоскости с самим правителем.
Исполнительница роли Корделии Рабиля Алекберзаде недавно принята в труппу театра. До этого она проявила себя в роли Эммы в спектакле «Мужчина и женщина» по мелодраматической комедии Али Амирли, поставленном режиссерско-актерской лабораторией под руководством Мухаммеда Вердизаде Союза театральных деятелей в рамках фестиваля «Взгляд — 5». И теперь ее Корделию в постановке Академического национального драматического театра можно назвать вполне состоявшейся.
За все просмотренные мной спектакли этого театра впервые сумел по-настоящему обратить на себя внимание заслуженный артист Азербайджанской Республики Эльнар Гараев в роли Эдгара. А исполнитель роли Эдмонда почему-то представил своего персонажа в духе дель арте. Среди умело сыгранных ролей можно отметить и Эльчина Нуралиева в роли герцога Альбанского.
Король Лир Нуреддина Мехтиханлы предстал перед нами не изнеможденным, уставшим или дряхлым правителем, а человеком, ещё полным внутренней силы и уверенности в собственной непогрешимости. Его решение разделить королевство между тремя дочерьми и двумя зятьями, выдав младшую замуж и доверив ей часть государства по принципу «кто красноречивее выразит свою любовь к отцу», воспринимается почти как семейный фарс. Лир не пытается понять, какая из дочерей действительно обладает чувством справедливости, государственным мышлением и способностью управлять страной. В центре его внимания оказывается он сам — собственное эго и степень готовности окружающих это эго восхвалять.
Сознание короля настолько затуманено высокомерием и самонадеянностью, что ни искренность Корделии, ни подлинный смысл её слов: «Я вас люблю, как долг велит. Не больше и не меньше», ни предупреждение Кента: «А ты как думал, взбалмошный старик? Что рядом с лестью смолкнет откровенность?» — не находят в нем отклика.
В этом и заключается великая трагедия великого короля. Подсознательно, сам того не замечая и не пытаясь разобраться в собственных мыслях и чувствах, Лир начинает ощущать себя творцом собственного мира, человеком, чья воля не подлежит сомнению. Однако даже в состоянии столь глубокой утраты чувства справедливости можно было допустить простую мысль: каждый человек имеет право выражать свои чувства по-своему. И с кем же быть искренним, если не с родным отцом? Что может быть естественнее и честнее ответа Корделии?
Но Лир, к своему несчастью, забыл, что прежде всего он отец. Поэтому его интересуют лишь громкие, пафосные слова, льстящие его самолюбию и лишь внешне свидетельствующие о дочерней любви.
По сути, Лир сам загоняет себя в ловушку. Добровольно отказавшись от власти, он одновременно отказывается и от ответственности — не только государя, но и родителя. Он допускает роковые ошибки в воспитании двух старших дочерей, не сумев вовремя распознать и остановить нравственное разложение их характеров. И лишь младшая дочь оказывается человеком с глубоким, нравственно цельным и, главное, необыкновенно стойким внутренним стержнем.
Несмотря на то, что король Лир к концу этой душераздирающей истории предстает перед нами физически сломленным, Лир Нуреддина Мехтиханлы все же создает ассоциации с человеком неуязвимым, но при этом очень впечатлительным. Как и все главные персонажи шекспировских пьес, этот герой рождает самые разные размышления, поэтому у каждого зрителя могут быть и, безусловно, есть собственные рассуждения о Лире и его сценическом воплощении.
