«Я отверстие флейты, через которое дышит Творец. Послушай эту музыку»
Хафиз
В Культурном центре Kapellhaus состоялся музыкальный вечер «Путь влюбленного». В мероприятии приняли участие композитор и пианист Ренара Ахундова, член Союза писателей Азербайджана Саида Субхи и писатель Анара Ахундова.
Здесь музыка – это мысль, возникшая без спроса, чувство, находящее отклик в каждом, кто способен его услышать. Она звучит свободно и широко: авторские сочинения, импровизация, рожденная в дыхании зала, движение тел в хореографических линиях, слово – живое, человеческое, обнаженное в своей искренности. Все это не существует порознь. Напротив, кажется, будто различные искусства, отказавшись от своей обособленности, стремятся к единству, к той высшей гармонии, в которой звук продолжает мысль, жест – чувство, а слово становится эхом внутреннего движения души. По словам поэта, писателя и драматурга Анары Ахундовой, инициатором вечера выступила композитор и пианист Ренара Ахундова. Наша собеседница отметила, что нынешнее выступление стало уже четвертым концертом музыканта в Баку. Несмотря на то, что Ренара Ахундова живет в Париже и активно гастролирует по миру, на протяжении последних четырех лет она неизменно приезжает в азербайджанскую столицу в начале весны, тем самым формируя устойчивую традицию своих концертных выступлений. К проекту также присоединились поэтесса Саида Субхи, хореограф-постановщик Эсфирь Гулиева, а также солист Азербайджанского государственного академического театра оперы и балета Рустам Гаджиев
-Какие произведения были отобраны вами для участия в вечере, и какими художественными критериями вы руководствовались при их выборе?
– По традиции название вечеру дала Ренара – в этот раз она предложила красивое, философское имя «Путь влюбленного». Соответственно, я подбирала работы, которые отвечали этой теме. Среди них были как более ранние произведения, так и совсем новые, а также одна импровизация, которая родилась прямо на сцене. В них был свой внутренний подтекст, который мне было важно передать.
-Как вы сами определяете природу своих текстов: являются ли они преимущественно спонтанными эмоциональными импульсами или же представляют собой результат продуманной и концептуально выстроенной литературной работы?
– Все зависит от работы. Зарисовки и белый стих рождаются спонтанно, даже могут появиться в качестве импровизации в моменте. А рассказы и пьесы – это часть выстроенной работы. Но идея для них может прийти в виде импульса.
…И так, в центре этого многослойного действия – Ренара Ахундова, композитор и пианист, для которой музыка становится формой внутреннего высказывания, лишенного внешней декларативности. Выросшая в Баку и на протяжении многих лет проживающая в Париже, она несет в своем творчестве редкое ощущение культурного синтеза, где восточная интонационная глубина соединяется с европейской рефлексией и свободой формы.
В беседе с нами Ренара Ахундова рассказала о природе своего творчества и о том, как в диалоге с залом рождается ее музыка.
-Ренара ханым, на каком этапе творческого пути вы осознали, что импровизация – не просто техника, а «истина, которая не может обмануть», и как это открытие изменило ваше понимание музыки?
– Импровизация в соучастии тех, кому она принадлежит, зародилась довольно давно. Это было в 2002 году, когда я принимала участие на семинаре американского психолога, медиатора, писателя и педагога Маршала Розенберга Nonviolent Communication. Это происходило на старой ферме в маленькой деревушке. У камина и пианино я сидела со своей приятельницей, о жизни которой ничего не знала, мы вместе проходили этот семинар, и вдруг я сказала: «Давай, я сыграю тебя в музыке». Она была очень удивлена, и я тоже – от того, что сказала. Импровизация длилась достаточно долго – минут 15-20. Пока я играла, она увидела свое детство, родителей, те моменты жизни, на которые боялась смотреть, но которые оказались ключевыми. И для нее, и для меня это стало откровением. После этого я начала предлагать подобный опыт людям, когда чувствовала момент – это происходило не со всеми и не всегда. Я просто ощущала его по отношению к человеку или событию. А потом, когда я уже стала выступать, мое последнее произведение, так же, как и во всех моих альбомах и дисках, было импровизацией момента. На концертах в течение шести-семи лет импровизация была последней: создавалось единое поле, целостность, и тогда импровизация просилась сама собой. Но уже года три-четыре я начинаю концерты с импровизации, предлагая слушателям спуститься с головы в сердце. Это создает атмосферу и ауру концерта. Импровизация момента может произойти только когда нет «Меня». Тогда я тотально доверяюсь Всевышнему. Я просто инструмент, как говорил Хафиз: «Я отверстие флейты, через которое дышит Творец. Послушай эту музыку». Когда нет эго, когда нет «Меня», когда нет мысли – а есть только отверстие, в которое дышит Всевышний, – это и есть истина.
-Название программы «Путь влюбленного» задает ориентир всей музыке. Насколько оно отражает ваш творческий путь и что для вас сама любовь – эмоция, концепт или философская категория?
– Да, название концерта пришло, наверное, в связи со всем тем, что сегодня творится в мире, и как у мастеров йоги, суфиев, мистиков – вне религии – это общение с Богом, путь к свету и к любви не через буквы в книге, а путь через сердце. К счастью, есть творчество. И чем меньше слов, тем тоньше будет выражение – поэтому и в поэзии, и в прозе тишина между строками еще более точно передает эту связь. Во Франции всех творческих людей любой профессии называют artiste. Поэтому, если говорить в широком смысле, в тишине иногда гораздо больше присутствия, чем в словах и даже в звуках.
-Как вы думаете, чему во многом обязана растущая вовлеченность слушателей в этот формат?
– Вовлеченность аудитории возникает, когда творчество существует ради самого творчества. Когда единственное желание – отдавать и ничего не ждать взамен. Честность, открытое сердце, отсутствие эго, доверие невидимому миру и желание, чтобы каждая живая клеточка в зале и за его пределами прожила свой танец любви – то уникальное, что присуще только ей.
… Вечер «Путь влюбленного» стал своего рода зеркалом человеческой души – ее внутренней борьбы, страха и безудержного стремления к свету. Когда со сцены звучали строки Саиды Субхи, зритель не оставался внешним наблюдателем, он включался в процесс, проходя вместе с текстом путь от внутреннего напряжения к редким, но ясным моментам просветления.
Знаю сердцем: любовь - это труд,
ювелирная тонкость искусства.
Брошусь камнем в подтаявший пруд,
но всплывет и отдышится чувство.Такое переживание не только ранит, но и учит. Душа, пройдя через боль, обретает широту, где страх исчезает, а любовь становится не слабостью, а силой.
Добегу, доплыву, долечу
и увечья свои залечу.
И навеки пребуду в миру,
где уже никогда не умру.
И в бессмертии, в этом возвращении к полноте бытия, человек понимает: дом не там, где стены и крыша, а там, где свет и тепло в сердце.
Пройдя по спутанным дорогам
опустошенный и немой
когда-то выпавший из Бога,
ты возвращаешься домой.
Мы побеседовали с автором этих строк, известной азербайджанской поэтессой Саидой Субхи.
– Какими принципами вы руководствовались при формировании поэтической программы мероприятия?
– Свою поэтическую программу для этого вечера я составляла, основываясь на концепции, предложенной Ренарой Ахундовой. Согласно этой концепции, путь влюбленного подразумевает не только влюбленность в общепринятом земном смысле, но и в самом возвышенном – влюбленность в Бога. В соответствии с этим я остановила свой выбор на духовно – философской лирике.
– Как вы осмысляете соотношение личного опыта и художественного обобщения в собственном поэтическом творчестве?
– Личный опыт – очень важный ресурс. Он запускает творческий процесс, питая путь к художественному обобщению и переводя индивидуальные переживания на универсальный язык, отражающий общечеловеческий опыт.
– Какую роль, на ваш взгляд, играет взаимодействие поэзии с другими видами искусства в рамках подобных проектов?
– Реализация проектов, где поэзия, музыка, танец, проза и другие виды искусства работают в тандеме, позволяет глубже воспринимать происходящее, усиливая общее эмоциональное впечатление.
– Рассматриваете ли вы дальнейшее развитие поэзии в синтетических формах, предполагающих ее сценическое и междисциплинарное воплощение?
– Участие поэтического слова в синтетических формах искусства берет начало в далеком прошлом. Например, в Индии гимны «Ригведы» устно декламировались уже с середины второго тысячелетия до нашей эры. Позже такие эпические поэмы Индии, как «Рамаяна» и «Махабхарата» часто декламировались публично, сопровождаясь театральными и музыкальными элементами. В древней Греции декламировались «Илиада» и «Одиссея» Гомера. Средневековая поэзия трубадуров также сопровождалась звучанием музыкальных инструментов. Это показывает, что междисциплинарное воплощение поэзии – это не просто современный тренд, а глубоко укорененная традиция. В XX веке поэзия нашла себя в мюзиклах, где стихи, музыка и театр стали единым целым. А бардовская традиция – это, можно сказать, современный наследник древних поэтов-исполнителей, в творчестве которых сливались музыка и поэзия. В каждом жанре – от рэпа до авторской песни, от оперы до мюзикла – поэзия продолжает проявляться как элемент синтетического творчества.
